Приходите к месту встречи

Тучерез Нирензее. Часть II

1. Лентулов А.В. Страстная площадь ночью. 1928 год

Вместо адъюнктов и приват-доцентов в здешние апартаменты въехали Матвей Шкирятов, член комиссии ЦК ВКП(б) по проверке и чистке рядов партии, Иван Лихачев, директор национализированного завода АМО (будущий ЗиС, завод им. Сталина), Вадим Подбельский, народный комиссар почт и телеграфа, вступивший в эту должность, разогнав всех не поддержавших октябрьский переворот и распорядившись не пропускать «ненужных» телеграмм. Вместо частных кинокомпаний появилась Ассоциация Революционной Кинематографии (АРК), созданная Эйзенштейном и Кулешовым. Открылось представительство берлинской газеты «Накануне» – эмигрантской, но очень лояльной по отношению к советской власти. Ее воскресное литературное приложение редактировал Алексей Толстой, а московскими сотрудниками стали Михаил Булгаков, Константин Федин, Всеволод Иванов, Валентин Катаев. Почти каждый из них уже сделал себе имя в литературном мире, и влекла их сюда отнюдь не возможность заработать денег, написав за полчаса очередной фельетон, а царившая в этой редакции атмосфера своеобразного литературного клуба.

2. Ресторан «Крыша» на доме Нирензее. Фотография 1920-х годов

Впрочем, и сам дом, и его уникальная крыша тоже были по-своему привлекательны. Особенно в период НЭПа, когда в помещении на десятом этаже вместо советского общепита начал работу частный ресторанчик с увеселительными программами и опять же киносеансами поздним вечером, причем репертуар просмотров имел оттенок отчетливо ностальгический. Нетрудно представить, как было приятно сидеть у парапета душным летним днем, потягивая холодное пиво (отпускавшееся здесь не только членам профсоюза, но также и простым смертным), или в сгущающихся сумерках, распивая с приятелями напитки покрепче. Сиживал на этой крыше и Михаил Булгаков, описавший свои впечатления так: «В июльский душный вечер я вновь поднялся на кровлю того же девятиэтажного нирензеевского дома. Цепями огней светились бульварные кольца, и радиусы огней уходили к краям Москвы. Пыль не достигала сюда, но звук достиг. Теперь это был явственный звук: Москва ворчала, гудела внутри. Огни, казалось, трепетали, то желтые, то белые огни в черно-синей ночи. Скрежет шел от трамваев, они звякали внизу, и глухо, вперебой, с бульвара неслись звуки оркестров.

3. Ларионов М.Ф. Портрет поэта Велимира Хлебникова. 1910 год

На вышке трепетал свет. Гудел аппарат – на экране был помещичий дом с белыми колоннами. А на нижней платформе, окаймляющей верхнюю, при набегавшем иногда ветре шелестели белые салфетки на столах и фрачные лакеи бежали с блестящими блюдами». Однажды в кафе сидели за столиком трое: Владимир Маяковский, Велимир Хлебников и Юрий Саблин. Последний, хотя и был человеком весьма интересным и даже успешным, в компании двух гениальных поэтов чувствовал себя не лучшим образом. Ну кто он был, даже награжденный орденом Боевого Красного знамени за номером 005, по сравнению с ними?.. Так, всего лишь сын дореволюционного издателя. Однако очень хотелось быть со звездами на равных, и потому Саблин не удержался и, показав на свой орден, выдал: «Между прочим, таких, как я, всего пять человек на всю Советскую Россию». «А таких, как я, всего один», – мгновенно отозвался Маяковский. А Хлебников подумал и печально промолвил: «А таких, как я, и вовсе ни одного…»

4. Страстная площадь (на заднем плане тучерез Нирензее). Фотография 1920-х годов

Кстати говоря, Маяковский и Булгаков считались общепризнанными острословами тех времен, и каждая их встреча перерастала в словесную дуэль. Осколочек одной из таких пикировок сохранился в воспоминаниях Валентина Катаева: «Владимир Владимирович, говорят, вы замечательно придумываете смешные фамилии для своих персонажей. Не поделитесь?.. Мне вот сейчас нужна типично профессорская». «Тимерзяев», – с ходу предложил Маяковский. Как и все присутствовавшие, Булгаков рассмеялся, но профессору дал другую фамилию – Персиков. Отношения между Маяковским и Булгаковым были непростые. Каждый из них отдавал должное чувству юмора и признавал талант другого, но некая незримая баррикада разделяла их всегда. Возможно, это было этическое противостояние конформиста и нонконформиста. Хотя и Булгаков, конечно, пытался как-то встроиться в советскую жизнь, раз уж не имел возможности уехать, – но в отличие от Маяковского, он не пытался убедить себя и других, что живет в самой лучшей стране. При встречах оба писателя общались исключительно корректно, и даже могли, перебрасываясь шутливыми колкостями, сыграть партию в бильярд где-нибудь в Доме литераторов – но в своих произведениях не упускали случая приложить противника от души. Маяковский в пьесе «Клоп» внес Булгакова в Словарь умерших слов светлого коммунистического будущего, а Булгаков образом поэта Рюхина сказал все, что думал о Маяковском.

5. А.Я. Вышинский. Фотография 1930-х годов

А будущее тем временем все светлело и светлело. В стране начались публичные политические процессы, а в доме появился новый жилец, для которого объединили две квартиры на восьмом этаже и выделили специальный лифт, ходивший без остановок на других этажах. Говорили, что ради этого жильца и его безопасности даже прорубили новые окна, заложив при этом старое, выходившее в сторону соседней квартиры – и этот миф дожил до наших дней, поскольку окна в таком виде и сохранились. На самом деле еще до революции перекроил квартиру проживавший в ней художник, которому не нужно было окно, выходившее на север, ведь солнечного света оно не дает. Так или иначе, именно в эту квартиру въехал таинственный жилец, увидеть которого соседи могли разве что выходящим из служебного лимузина, да еще в Колонном зале Дома союзов, где он в мундире Генерального прокурора СССР поддерживал обвинение. Будучи очень квалифицированным юристом, Андрей Януарьевич Вышинский все же не баловал своих многочисленных подсудимых разнообразием подходов, неизменно требуя для врагов народа высшей меры наказания, за что и получил прозвище «Ягуарьевич».

6. Тучерез Нирензее. Современная фотография

Газета «Накануне» давно закрылась, теперь помещение редакции занимал уголовный розыск. Правда, на десятом этаже – как раз там, где был когда-то ресторан – возникло издательство «Советский писатель». Но к тому времени некоторые из литераторов уже осознали принцип «все вами сказанное может быть использовано против вас» и просто замолчали, другие от греха подальше нигде не появлялись в трезвом виде, многих перестали печатать, а некоторых и вовсе арестовали. Репрессии не обошли стороной и жильцов дома, не имевших к литературе никакого отношения, – из них к концу тридцатых годов сидел каждый третий.

7. Наблюдательницы московских ПВО на крыше дома Нирензее. Фотография 1942 года

Во время войны в здании размещался штаб пятьдесят шестой артиллерийской дивизии. Расположенная на крыше зенитная батарея отражала воздушные налеты люфтваффе так успешно, что в дом не попало ни единой бомбы. Разумеется, главной причиной этого факта являлась высота дома – бомбардировщики просто не имели возможности приблизиться, не попав под обстрел. Когда враг был отброшен от столицы, бомбардировки прекратились, и зенитная батарея ушла на запад вслед за войсками. Но зато на крыше к полному восторгу местной ребятни (да и взрослых, чего уж лукавить), все чаще стали разворачивать батарею салютную. Когда сводка Совинформбюро сообщала об освобождении очередного крупного города, жильцы уже знали, что на крышу до самого вечера никого пускать не будут, а выходить на лестницы надо осторожно, пока солдаты не прекратят таскать по ступенькам зеленые зарядные ящики и тяжеленные детали салютных орудий. Ближе к вечеру суета прекращалась, на какое-то время дом затихал… а потом вдруг раздавался заливистый свист в четыре пальца – это сигналил кто-то из пацанов, оставленных дежурить рядом с часовым. И сразу дом оживал, будто включили фонограмму звучания сотен ног: туфли-лодочки и мужские башмаки, тапочки стариков и протезы инвалидов, подкованные сапоги демобилизованных и босые пятки ребятни – все жильцы спешили на крышу… Ох, эта крыша!.. Как сладко содрогалась она от каждого залпа, как трепетало и звенело над ней многоголосое «ура!..» Словно живое существо, большое и доброе, подставляла она свою широкую плоскую спину под любые затеи здешних обитателей.

8. Тучерез Нирензее. Современная фотография

До революции здесь молодежь каталась на роликовых коньках, в советские времена старики играли в шахматы, а подростки устраивали гонки на велосипедах, пользуясь тем, что железный мостик соединял П-образную крышу в кольцо, по которому можно было наматывать круги… На протянутых веревках хозяйки сушили постиранное белье, не боясь, что мальчишки залепят в него футбольным или волейбольным мячом… Если спортивный снаряд перелетал через ограждение, сразу начиналась другая игра: пацаны мчались вниз, чтобы раньше соперника найти мяч и вернуть его на площадку. Строгие лифтерши баловства не поощряли, и мяченосцы носились по лестницам, перескакивая через ступеньки – хоть вниз, хоть вверх.

9. На крыше дома Нирензее. Фотография 1951 года

Радиолюбители установили на крыше антенны своих коротковолновых передатчиков, приспособив для этого триангуляционный знак – вышку из металлического профиля, смонтированную на верхней из крыш для того, чтобы геодезисты могли по всей Москве привязываться к данной точке при проведении топографических съемок. А под этим научным приспособлением собирались другие специалисты, «инженеры человеческих душ», как назвал их когда-то товарищ Сталин. Бывшее помещение ресторана пригодилось для производства пищи духовной – сюда вселилась редакция издательства «Советский Писатель». По ее коридорам и кабинетам ходили Маршак, Паустовский, Катаев, Олеша, Симонов, Твардовский… а между ними без особого стеснения шныряли жильцы девятого этажа – например, чтобы воспользоваться редакционным туалетом за неимением собственного. Дело в том, что Нирензее не снабдил удобствами служебные помещения вроде столярной мастерской – он ведь не предполагал, что все они в советское время правдами и неправдами, но будут заселены.

10. Крыша дома Нирензее. Кадр из фильма «Служебный роман» 1977 году

За тридцать лет работы издательство так разрослось, что было вынуждено подыскать себе более просторное пристанище, а в домик на крыше въехала редакция журнала «Вопросы литературы», или просто «ВопЛи». Как видно по этому сокращению, народ там подобрался душевный и не без юмора – недаром к желанию режиссера Карена Шахназарова снимать на их территории некоторые сцены фильма «Курьер» они отнеслись с пониманием и предоставили такую возможность. Да и как откажешь, если кино на этой крыше снималось испокон веку?.. К тому же всего несколькими годами раньше Савва Кулиш снимал здесь «Сказки... сказки... сказки старого Арбата», а еще до него проходили съемки фильма «Служебный роман» Эльдара Рязанова. В этом эпизоде Алиса Фрейндлих и Андрей Мягков сидят на самой верхней крыше дома, под вышкой триангуляционного знака.

11. Тучерез Нирензее. Фотография 1980-х годов

Лет двадцать спустя эту окончательно проржавевшую металлическую конструкцию демонтировали, как в свое время разобрали и мостик, соединявший в кольцо путь по крыше; потом дошла очередь и до ремонта кровли. Гидроизоляцию, выполненную при Нирензее в виде тонкого слоя свинца, спаянного в единый лист, восстанавливать не стали – зачем, когда уже есть более современные технологии?.. Однако вряд ли вы удивитесь, узнав, что после этого ремонта крыша начала протекать, чего с ней не случалось даже во времена артиллерийских салютов… Вообще Эрнест Карлович Нирензее свой тучерез строил на совесть, он ведь полагал, что создает источник дохода для себя и своих потомков на много-много лет. Перекрытия хотя и деревянные, но из лиственницы – а она, как известно, гниению не подвержена и служить может хоть двести лет. О трубах такого не скажешь, они неизбежно ржавеют. В середине прошлого века проводился капитальный ремонт. Облицованные красным деревом кабины лифтов, утратившие свой лоск за тридцать лет, прожитых тучерезом в шкуре Чедомоса, уступили место изделиям советских лифтостроителей. Маленький лифт «имени Ягуарьевича» не так давно заменила фирма OTIS. Но отопление и прочие инженерные коммуникации снова дышат на ладан, с электропроводкой дела обстоят не лучше.

12. Интерьер одной из квартир дома Нирензее. Современная фотография

Однако ремонта жильцы и хозяева квартир боятся больше всего на свете. Причина проста и понятна: провести ремонт и реконструкцию дома под силу только мощной коммерческой структуре, а она может заняться подобным проектом исключительно в собственных интересах – например, чтобы сделать здесь хороший отель. А значит, нынешние обитатели дома ни при каких обстоятельствах вернуться сюда уже не смогут, а живущему на Пушкинской площади быть переселенным куда-нибудь в Ю-Бутово – это, что называется, нож острый. Но нашего человека так просто не возьмешь: какие законы ни придумывай, какие правила ни вводи, он все равно выживет. Предки выживали при Иване Грозном и Петре Великом, при военном коммунизме и геронтократии – так неужели найдется такая сила, на которую нам не хватит иммунитета? Помните «Летучую мышь», поселившуюся в подвале тучереза? Революционному клубу одолеть ее оказалось не по силам. Здесь всегда был театр – кабаре «Кривой Джимми», потом театр сатиры, Студия Малого театра, цыганский театр «Ромэн», потом Учебный театр ГИТИСа… а в 1989 году – вновь открылся театр «Летучая мышь». Вот так вот.

13. Тучерез Нирензее. Фотография 1930-х годов

Эпилог. Нирензее после 1918 года исчез. По неподтвержденным данным, в Америке парочка небоскребов построена человеком по фамилии Нирензее, так что все возможно. Рубинштейн, как ни странно, пострадал не от революции, а от собственной наглости. Пользуясь покровительством Распутина, он начал требовать слишком больших откатов и увяз в махинациях, с которых его покровитель не имел ничего, кроме головной боли. «Старец» обозлился и велел Митьку даже на порог не пускать. В 1916 году Рубинштейн был арестован военными властями по обвинению в государственной измене. Помимо прегрешений самого Дмитрия Леоновича следователей очень интересовали дела Григория Ефимовича, но получить компромат на Распутина им не удалось – за пять месяцев знакомства «старец» не так уж близко к себе подпустил Рубинштейна. Дело закончилось высылкой банкира в Псков. Но подобные персонажи не тонут ни в каких ситуациях. В 1920-е годы Рубинштейн вынырнул в Европе, где был замечен в связях с большевиками, искавшими каналы для обмена реквизированных ценностей на свободно конвертируемую валюту.

14. В.Р. Гардин в роли графа Толстой в фильме «Петр I» 1930-х годов

Венгеров в эмиграции попытался наладить кинобизнес, но старания не увенчались успехом, судя по тому, что о его деятельности после 1917 года никакой информации нет. Гардин не только стоял у истоков отечественной киношколы, но и активно участвовал в кинопроцессе. Правда, приход звука в кино поставил Владимира Ростиславовича перед вопросом: а готов ли он заново учиться ремеслу, которое так бойко осваивает молодежь? Гардин поступил мудро – оставив режиссуру, он вернулся к первой профессии и снялся более чем в семидесяти фильмах, и некоторые его роли просто незабываемы. Например, граф Толстой в сцене вербовки жены царевича Алексея: «Шейка-то у тебя беленькая…» – «Не про тебя это!» – «А ну как по такой шейке… да топором тяпнуть?..»

15. Тучерез Нирензее со стороны Тверской улицы. Современная фотография

Амо Бек, он же Амбарцум Иванович Бекназарян, кинотрюками занимался недолго. С его южным темпераментом и прекрасными внешними данными он еще до революции сделался известным актером немого кино. Советской власти такие перспективные нацкадры были нужны, и Амбарцум Иванович стал режиссером, а в итоге – основателем армянской кинематографии. Его имя носит студия «Арменфильм». Саблин, как и положено герою революции, дожившему до ежовщины, был расстрелян в 1937 году. Вышинский и Лихачев, Подбельский и Шкирятов прожили разные жизни и умерли в разное время, но упокоились все четверо у Кремлевской стены. От первого осталась дурная слава и кабина маленького спецлифта, от второго – завод, выпускающий автомобили, более пригодные для фронтовых дорог, нежели для мирной жизни, от третьего – название улицы и станции метро (пока их не переименовали), а от последнего не осталось и вовсе ничего.

Виктор Сутормин
  • ВКонтакте
  • Facebook
 
 

Ближайшие экскурсии

17 НОЯ в 12:00

Переулками от Тверской до Никитской

Продолжительность: 2 часа

Гид: Татьяна Воронцова

17 НОЯ в 13:00

Малая Дмитровка и ее окрестности

Продолжительность: 2 часа

Гид: Виктор Сутормин

17 НОЯ в 14:00

Волшебный модерн. В окрестностях гостиницы «Метрополь»

Продолжительность: 2 часа

Гид: Александра Гурьянова

17 НОЯ в 15:00

Вдоль по Пятницкой

Продолжительность: 2 часа

Гид: Денис Дроздов

Последние новости

Все новости

Татьяна Воронцова рассказала зрителям  «ТВЦ» о вывеске 1920-х годов в Староконюшенном переулке

Программа «Город новостей» телеканала «ТВЦ» с участием нашего экскурсовода Татьяны Воронцовой

12 Ноябрь 2018

Денис Дроздов написал статью в авторитетный журнал об утраченных зданиях

Наш экскурсовод Денис Дроздов написал статью для «Московского журнала», посвященную домам в начале Большой Полянки

29 Октябрь 2018

Татьяна Воронцова поведала зрителям «Россия 1» о знаменитом фильме «Я шагаю по Москве»

Программа «Вести» телеканала «Россия 1» с участием экскурсовода клуба «Шагаю по Москве» Татьяны Воронцовой

01 Октябрь 2018

Даниил Давыдов рассказал слушателям «Радио Москвы» о тайнах парижских подземелий

Программа «Все свои» «Радио Москвы» с участием нашего экскурсовода диггера Даниила Давыдова

24 Сентябрь 2018

Последние статьи в блоге о Москве

Все статьи

Кадашевская слобода в Замоскворечье

Кадашевская слобода в Замоскворечье

16 Ноябрь 2018

Тучерез Нирензее. Часть II

Нирензее после 1918 года исчез. По неподтвержденным данным, в Америке парочка небоскребов построена человеком по фамилии Нирензее, так что все возможно

30 Октябрь 2018

Тучерез Нирензее. Часть I

Он появился на свет в центре столицы, в двух шагах от Пушкинской площади, благодаря человеку со странной для русского уха фамилией Нирензее

15 Октябрь 2018

Москва в кино. «Летят журавли»

У всем известного фильма «Летят журавли» не самая простая судьба. Сразу после выхода кинокартина подверглась отчаянной критике

30 Сентябрь 2018

Последние фото- и видеоотчеты

Все фото- и видеоотчеты