Манеж

В 1817 году генерал-лейтенант Августин Бетанкур (а точнее, Августин Хосе Педро дель Кармен Доминго де Канделярия де Бетанкур и Молина) спроектировал здание Манежа. Тогда оно называлось экзерциргауз, то есть «дом для упражнений», поскольку было предназначено для занятий строевой подготовкой. Здесь в плохую погоду и в морозы муштровали пехотинцев и кавалеристов, причём целый кавалерийский полк мог одновременно отрабатывать приёмы движения в конном строю. Почему не под открытым небом? Потому что быть существом неприхотливым полагается только солдату, а не его начальству, и уж тем более не императору. Александр I, посетивший Москву по окончании войны с Наполеоном, довольно долгое время пробыл в старой столице. Как следствие, в городе было собрано много армейских и гвардейских частей, проводились смотры, и на некоторых предполагалось присутствие государя. Поэтому возникла необходимость для этих мероприятий построить помещение, и как можно скорее.

Экзерциргауз был построен генерал-майором Карбонье менее чем за полгода, но самое примечательное в этом здании, конечно, его конструкция. Чтобы получить полностью свободное пространство, Августин Бетанкур применил уникальное по тем временам инженерное решение: поддерживающие кровлю 45-метровые фермы опираются только на продольные стены. Впрочем, без проблем всё равно не обошлось. Стропила и перекладины были изготовлены из дерева – вот оно-то и преподнесло сюрприз: вскоре после постройки древесина от сырости начала деформироваться, к тому же в солнечную погоду крыша раскалялась, воздух на чердаке от нагрева расширялся, из-за этого кровля вздулась, появились трещины, и крыша потекла.

Пока не разобрались, грешили на кровельщиков… и тут пора рассказать одну легенду. Старшиной артели кровельщиков был мастер по фамилии Слухов, он и предложил простое решение проблемы: в крыше проделали отверстия для вентиляции, закрыв их сверху шатровыми навесами. То есть слуховые окна были так названы в честь автора конструкции, а вовсе не потому, что через них кто-то что-то слушал. Осип Бове, в чьи обязанности входил надзор за качеством фасадов возводимых в Москве зданий, в 1825 году украсил экзерциргауз декоративными колоннами, а какая-то светлая голова из военного ведомства предложила использовать чердак для хранения табака, выдававшегося солдатам. В результате и пространство не пустовало, и никакие жучки-короеды в дереве не заводились почти целый век.

Ну, в 1918 году махорочку, естественно, раздали красногвардейцам, дерево начало стремительно портиться, а кровля – проседать. Когда она опустилась почти на метр, большевики, не утруждая себя поиском сложных решений, просто подвели под стропила металлические опоры. Да и зачем бы они стали мудрить, если Манеж в те годы использовался как гараж Совета народных комиссаров? После смерти Сталина здание Манежа было возвращено городу, отреставрировано, и в нём создали выставочный зал. Именно здесь 1 декабря 1962 года Никита Хрущёв, посетивший выставку «Новая реальность», обозвал художников-авангардистов «пи***асами» и вообще выступил очень экспрессивно, так что из сказанного первым секретарем наиболее приличным было: «Нашему народу такое не нужно!»

Но генсеки преходящи, а искусство вечно… В 1970-х годах в Манеже проходили выставки Ильи Глазунова, и очереди выстраивались такие, каких удостаивалась разве что Джоконда, выставлявшаяся здесь в 1974 году. 14 марта 2004 года в здании вспыхнул очень сильный пожар. Несмотря на все усилия и даже человеческие жертвы (погибли двое пожарных), от здания не осталось ничего, кроме стен. Восстановленный Манеж получил дополнительный подземный этаж, лифты, эскалаторы и другие инженерные системы, превратившие его в по-настоящему современный выставочный комплекс. И можно было бы этому радоваться, если бы не тот факт, что интерьеры Манежа были полностью изменены, да и в целом свой первоначальный вид здание утратило.