Авиамарш или Шереметьево-3

Хотя уже почти тридцать лет прошло с того дня, когда немецкий пилот-любитель произвел посадку на Красной площади, история эта памятна многим. Однако мало кому известно, что была еще и предыстория, без которой вряд ли это могло бы произойти. Началось все в те времена, когда два монстра примеривались к Европе, как бы ее половчее разделить. Один создавал тысячелетний рейх, другой проектировал мировую революцию. Тоталитарные режимы, построенные в Германии и Стране Советов, по своему устройству близки были настолько, что если взять пропагандистские плакаты, в графическом редакторе перекрасить знамена и униформы персонажей, ну и поменять местами лозунги, то современному зрителю и в голову не придет, что здесь что-то не так.

В тонкости политических игр Сталина и Гитлера мы вдаваться не будем, но в августе 1939 года имела место фигура высшего пилотажа: рейхсминистр Иоахим фон Риббентроп прилетел в Москву, чтобы вместе с наркомом Вячеславом Молотовым подписать пакт о ненападении. На банкете по случаю заключения пакта Сталин поднял бокал и произнес: «Я знаю, как немецкий народ любит своего фюрера. Поэтому я хочу выпить за его здоровье…» Знал товарищ Сталин и о том, что в небе над Старой Руссой самолет немецкой делегации был обстрелян нашими зенитчиками. (А кстати, что им еще было делать? Летит FW-200 с крестами на плоскостях – ну они и врезали. Почем им было знать, кто летит и зачем?..) Мне неизвестно, был ли комбат ПВО разжалован за излишнее рвение – но, судя по всему, да. А уж немецкая разведка знала это наверняка, когда планировала операцию, проведенную пилотами люфтваффе 15 мая 1941 года. Тогда немецкий транспортник «Юнкерс» Ju-52 совершенно безнаказанно нарушил границы воздушного пространства СССР, совершив ознакомительный полет по маршруту Белосток – Минск – Смоленск – Москва, в завершение которого благополучно приземлился на московском аэродроме! До начала войны оставался месяц с небольшим…

Система противовоздушной обороны – штука достаточно сложная, и какие-то уязвимые места в ней находятся всегда. Это может быть несогласованность действий истребителей-перехватчиков и зенитных батарей, проблемы со связью, неразбериха между гражданской и военной авиацией… Но главная ахиллесова пята – это личная ответственность. Тот, кто может нажать на гашетку, ждет приказа; тот, кто должен отдать приказ на уничтожение воздушной цели, ждет информации по своему запросу наверх – а там, наверху, никто не напрягается, ибо отвечать-то не им. И офицер на командном пункте сидит и тупо переводит взгляд с экрана радара, где неумолимо прет своим курсом зеленая точка, на собственные погоны, пока еще украшенные звездами. Собьешь – разжалуют, не собьешь – тем более. А брать на себя ответственность никому не хочется, поскольку такие полеты нарушителей всегда имеют какие-то политические последствия. Например, южнокорейский «Боинг-707–321B», сбитый 20 апреля 1978 года над Карелией, так неудачно отклонился с курса именно в то время, когда СССР и США вели переговоры по ограничению стратегических вооружений. А сбитый над Сахалином 1 сентября 1983 года «Боинг-747–320В» все той же южнокорейской авиакомпании Korean Air Lines вообще стал причиной нового витка холодной войны и поводом для присвоения СССР почетного титула «Империи зла».

Вот так и получилось, что 28 мая 1987 года сбивать маленький спортивный самолет не то чтобы ни у кого рука не поднялась – но смотрелось бы это как поведение уж слишком неадекватное, как явное превышение пределов необходимой обороны. На то и был расчет. Разумеется, маленькая Cessna не могла доставить в Москву атомную бомбу. Но политическая бомба на Красной площади бабахнула ничуть не хуже. Провокация и по замыслу, и по исполнению была достойна самой высокой оценки. Тщательно продуманный сценарий, удачно выбранный исполнитель, беспроигрышное место для съемки финальной сцены. Пилот: Матиас Руст, 19-летний мальчишка, которого воспринимать как злоумышленника или шпиона было бы смешно. Склонен к авантюрам, тщеславен, как и положено Близнецу, но главное – налетал уже много часов на этом типе самолета, поскольку папа, Дитер Руст, ими торговал. Тип самолета: Cessna 172B Skyhawk. Маршрут: Гамбург – Хельсинки (аэропорт Мальми, дозаправка) – Москва. Время операции: вылет 27 мая, приземление 28-го, в День пограничника.

Способ пересечения границы: заявив диспетчерской службе, что летит в Стокгольм, Руст над Балтийским морем выбросил канистру с маслом, снизился и пропал с экранов радаров. В эфир он с этого момента больше не выходил, а посланные на его поиски спасатели обнаружили на воде масляное пятно и сделали вывод, что самолет упал в море. Тем временем Руст на небольшой высоте пересек советскую границу и взял курс на Москву. Наши радары самолет обнаружили сразу, но несколько раз службы наблюдения его теряли – слишком маленькая цель. Ничего удивительного в этом не было, ведь система ПВО предназначена для противодействия боевым машинам, а не малой авиации. В трех точках маршрута (с аэродромов Тапа, Хотилово и Бежецк) по тревоге поднимались в воздух истребители, и в двух случаях они обнаруживали цель. Это было непросто, учитывая пятикратную разницу в скоростях машин и тот факт, что «сессна» летела на высоте 500-600 метров и увидеть ее можно было лишь иногда и случайно, в разрывах между облаками.

Пилоты не атаковали самолет Руста, поскольку не получали такого приказа. Есть информация, что один из истребителей предлагал пройти над «сессной» на форсаже, в результате чего самолет Руста потерял бы управление и в лучшем случае совершил вынужденную посадку. Разрешения на это тоже не было дано. Знал ли Руст, что 28 мая – День пограничника и настроение в погранвойсках будет праздничное, что может сыграть ему на руку? Информация не секретная, мог и знать; но тогда должен был понимать, что, каким бы «послом мира» он себя ни выставлял, с кого-то непременно сорвут погоны – впрочем, его это уже не касалось. Мог ли он знать, что советские ВВС после сбитого южнокорейского «боинга» имели инструкцию не открывать огонь по гражданским самолетам? Даже если и знал, вряд ли этот фактор имел решающее значение для юного авантюриста.

Был ли он способен разработать и провести операцию без посторонней помощи?.. А вот это самый интересный вопрос. Добыть полетную карту – не проблема. Лететь без помощи диспетчеров, пользуясь только картой и компасом, и не заблудиться – тоже ничего фантастического, учитывая наличие на маршруте таких крупных ориентиров, как Чудское озеро, озера Ильмень и Селигер, железнодорожный путь Ржев – Москва. И даже проложить маршрут самостоятельно этот парень смог бы – но как-то слишком удачно он был проложен, точно на стыке двух районов ПВО. В Интернете такую информацию не найдешь. Не говоря уж о том, что в тот злополучный день слежение за небом производилось в ручном режиме, так как была временно отключена автоматизированная система управления ПВО Московского округа. Официально – «для проведения внеплановых профилактических работ». Подобных внеплановых мероприятий в штабах ПВО не проводилось никогда – ни до, ни после. Поэтому трудно поверить, что никакие спецслужбы не участвовали в планировании и проведении операции.

Матиас Руст вышел на глиссаду над Васильевским спуском и попытался приземлиться, но на Красной площади, как обычно, было многолюдно. Пролетев между Историческим музеем и Музеем Ленина, Руст развернулся и сделал второй заход, включив посадочные огни – в надежде, что люди расступятся и дадут ему место для посадки. Ну, это надо было совсем не знать русских… Какое уж там расступиться! Наоборот – на площади начали скапливаться зеваки, и на третьем круге пилоту пришло в голову, что проще будет сесть на Большом Москворецком мосту, а на Красную площадь выруливать уже на шасси. Руст совершил разворот над гостиницей «Россия», вдоль Большой Ордынки снизился на мост, лихо пронырнул между соседними поперечными растяжками троллейбусной контактной сети и спокойно приземлился, что было уже нетрудно, поскольку постовой гаишник во избежание аварии включил на мосту красный сигнал светофора. В 18.55 Матиас Руст подрулил к Покровскому собору и выключил двигатель. Пропеллер замер, самолет остановился среди припаркованных машин…

Марш-бросок немецкого пилота закончился для него успешно. Никто не кинулся вытаскивать его из кабины и укладывать лицом на мостовую. Милиция вообще вела себя индифферентно, поскольку днем над площадью летал вертолет с кинооператором, и дежурная смена знала, что съемка разрешена. Когда постовой сообщил по рации в отдел охраны Красной площади о посадке самолета, дежурный ответил: «Ты смотри, чтобы коровы по площади не ходили, а самолет – хер с ним!» Вообще советский народ, хотя и был шокирован, в целом отнесся к инциденту с юмором. Среди анекдотов по этому поводу были, например, такие: Собралась на Красной площади большая толпа людей с чемоданами. Когда у них спросили, что они делают, ответ был: «Ждем самолет на Гамбург». На Красной площади милиционер останавливает прохожего с сигаретой и говорит: «Здесь курить нельзя». «А, ну да – это же аэродром…»

А Матиас Руст, выйдя из самолета, поставил колодки под шасси и принялся раздавать автографы. Минут через пятнадцать – двадцать подъехала машина с Лубянки, люди в штатском очень вежливо попросили пилота предъявить документы, а затем предложили проехать с ними. Из выступления Михаила Горбачева на заседании политбюро ЦК 29 мая 1987 года: «Произошло событие, которое по своим политическим последствиям превосходит все то, что было в прошлом… Речь идет об утере веры народа в нашу армию, в то, ради чего он пошел на многие жертвы. Нанесен удар по политическому руководству страны, его авторитету». Все верно, удар по престижу страны был нанесен, конечно, страшный. И не хочется думать, что Михаил Сергеевич с помощью КГБ инспирировал эту провокацию, но вот то, что он воспользовался создавшейся ситуацией в своих интересах, – неоспоримо. Высшее армейское руководство не одобряло горбачевских реформ, а избавляться от силовиков даже генеральному секретарю было непросто.

Столь вопиющий скандал был прекрасным поводом для отставок министра обороны Соколова, главнокомандующего войсками ПВО Колдунова… Слетели со своих должностей 9 генералов и 298 офицеров, двое даже были осуждены. Перетряхнули практически весь Генштаб. Такого кадрового погрома армия не знала с 1937 года. Что касается маршала Соколова, то в 76 лет отставка (пусть и несправедливая) – это не трагедия, не говоря уж о том, что Сергею Леонидовичу лет жизни Судьба отпустила так много, что маршал стал свидетелем множества событий, способных и у хорошего человека вызвать чувство мстительной радости: как его преемник Дмитрий Язов принял участие в попытке свержения Горбачева, как потом Горбачева скушал Ельцин, и даже застал период, когда Министерством обороны командовал человек, прославленный победами на фронтах мебельной торговли.

Но вот то, что Руст в числе прочих сбил и Александра Колдунова, – это обидно. Главный маршал авиации, дважды Герой Советского Союза, Александр Иванович Колдунов входил в первую десятку советских асов Второй мировой. Его не сбивали ни разу, хотя дважды он был ранен и неоднократно возвращался на поврежденном самолете. Колдунов на своем Яке совершил 412 боевых вылетов, провел 96 воздушных боев и лично сбил 46 немецких самолетов, не считая сбитых в составе группы, а также одного американца, которого пришлось завалить в 1944 году в небе над Югославией. В районе города Ниш две группы американских самолетов «Р-38 Лайтнинг» по ошибке атаковали колонну советских войск. Было убито до 20 советских солдат и офицеров, в том числе командир стрелкового корпуса. Чтобы прикрыть своих, в воздух была поднята эскадрилья Колдунова. Американцы то ли в раж вошли, то ли вообще не ожидали, что здесь могут быть силы Советской армии – но они не поняли, что перед ними союзники, хотя Колдунов специально приблизился к американским самолетам, чтобы показать им звезды на крыльях. Американские истребители открыли огонь по нашим и сразу же сбили двоих. Тут уж ничего другого не оставалось, как принять бой, и ответным огнем было сбито три «лайтнинга». Бой прекратился лишь после того, как Колдунов сделал такой вираж, что красные звезды на плоскостях его истребителя оказались буквально перед носом ведущего группы американцев.

Самолет Руста купил на аукционе, заплатив раз в десять больше заводской цены, какой-то японский бизнесмен. Свое приобретение он держал в ангаре, чтобы продать, когда летательный аппарат станет реликвией и цена его взлетит до небес. Много ли ему удалось наварить, знают только налоговые органы и дирекция Немецкого технического музея, экспонатом которого «сессна» стала в 2008 году. А вообще эти самолеты действительно подорожали. Через три дня после полета Руста другой пилот посадил свою «сессну» на базе ВВС США в Панаме. После такой рекламы спрос на данную модель резко увеличился, на радость Русту-старшему. Руст-младший в то время сидел в Лефортовской тюрьме в ожидании суда. По обвинению в хулиганстве, нарушении авиационного законодательства и незаконном пересечении советской границы его приговорили к четырем годам. Из этого срока он отсидел 432 дня и в августе 1988 года вернулся в ФРГ после того, как Андрей Громыко, в то время председатель Президиума Верховного Совета СССР, подписал указ об амнистии.

На родине у Матиаса Руста отобрали летную лицензию и вручили повестку в армию. Бундесверу он предпочел альтернативную службу в госпитале немецкого города Риссен. Оттуда он снова попал в тюрьму, и опять ему дали четыре года – на этот раз за то, что порезал ножом медсестру, не пожелавшую пойти с ним на свидание. Полный срок снова не отсидел: выпустили через пять месяцев. Пару лет спустя, когда пресса стала о нем забывать, Руст заявил, что хочет вернуться в Россию, и в апреле 1994 года снова появился в Москве. Однако ни посещение детского дома, ни благотворительный взнос не шли ни в какое сравнение с тем майским бенефисом, и в этот раз на Руста никто не обратил внимания. Тогда он попытался наладить в Москве бизнес: торговал обувью. Дело или не пошло, или наш непоседа потерял к нему интерес, но вскоре Матиас отправился в путешествие. Объездив почти весь мир, в 1996 году он вернулся на родину, где сообщил прессе, что намерен жениться на девушке по имени Гита, дочери богатого чаеторговца из Мумбая. Церемония бракосочетания прошла в Индии и по индуистскому обряду, но жить супруги решили в Германии. Семейное счастье оказалось недолгим – в 2001 году Гита оставила Матиаса, когда он снова попал под суд, на этот раз за то, что украл из магазина кашемировый свитер ценой в сотню марок. Сейчас Матиас Руст живет в Гамбурге со своей второй женой по имени Афина, зарабатывает на жизнь игрой в покер. К 25-летнему юбилею своего перелета опубликовал мемуары.

Виктор Сутормин